Олег Рогов

Free Web Hosting Provider - Web Hosting - E-commerce - High Speed Internet - Free Web Page

В недавно развернувшемся в "Волге" (имеется в виду литературный журнал, а не ресторан с тем же названием) споре насчет судеб самиздата, авторы, отстаивавшие полярные позиции, сошлись на том, что с культурной жизнью города происходят странные вещи. На первый взгляд она как бы наличествует (хошь -- Кабалье, хошь -- Дип Перпл), и тем не менее, не оставляет чувство, что все проваливается в какую-то дыру, уходит в вату, исчезает бесследно -- мимолетное виденье, одним словом, утренний туман, сон. Нечто есть, но его нет.

Отметим, что и собственно местные кадры на культурном фронте находятся в довольно неопределенном положении. Вроде бы еще в советские времена в неофициальных литературных кругах место за Саратовом устоялось третье -- после столиц пополам со Свердловском, о саратовской поэтической школе поговаривали, многие имена и сейчас на слуху (в последнее время и в масслите резво проклюнулся саратовский детектив в лицах Серовой-Волковой-Северцева-Путилина-Горбатенко). И все же, все же...

Паралитературный прозаический астрал-экшн начала 90-х утверждал: ГБ на паях с ЦРУ испытывают в Саратове сверхмощную поганку, от которой у всех творческих людей крыша съезжает.

Более серьезные люди считают, что причиной всему -- отсутствие архитектурной доминанты, отсюда и разбрызнутая в воздухе неопределенность.

Но есть ли хоть что-нибудь, как вопрошал продвинутый дядя в прозе Аронзона?

Имя? Этимология смутная, "желтая гора" поднадоела, ищут иного. Внесем посильный вклад: если омофоны, то все путем, как убеждают на иврите: Сара, тов! Во, Тарас! – отзывается палиндром. Не убеждает.

Место? Если в Питере (как говорят те, кто "в материале") призрачно пространство, то тут призрачен человек в пространстве. Почти ничего, сладкая потусторонность, одушевленное небытие, будто в полусне смотришь фильм со своим участием -- как в новомирской прозе Кононова с тем же локусом.

Впрочем, некоторые тревожатся. Преимущественно в поисках корней, первым делом, конечно, кидаясь к культуре. Но тут полемика -- как Волга, текущая издалека, долго; как диагностируемая карательной медициной шизофрения у диссидентов:

-- Да-а? А мы вас первым уа-уа Надежды Мандельштам и Георгия Федотова, деканством ссыльного Семена Франка. Мало? Кузнецов (Павел), Мусатов (Борисов; "Бориса-Ус(с?)атого", как объявляли водители на остановках), Рильке с Саломеей проездом, Скалдин, в конце концов.

Напрягаемся. Почему-то прет на ум вторая волна: Борис Нарциссов отсель, Иван Елагин с его экстравагантным батюшкой

-- тоже в ссылке (где доски, блин? где мемориал?)

-- Блаватскую с Кузминым в коротких штанишках не хотите?

Впрочем, проблемы не только с отсутствием архитектурной доминанты. Скульптурная наличествует, но тут – сплошное неприличие. Монументы сделаны и установлены так, что у всех торчит, причем по разному. Ленин предстает половым гигантом, у Гагарина -- маленький, как у греческих скульптур, Федин -- так вообще мастурбирует, задумчиво взирая на отблеск солнца в волжской воде.

Что любопытно: это самое у Гермеса, которого водрузили возле торгово-промышленной палаты, недавно оторвали, а вот Кирову, который стоит, заложив руки в карманы так, словно мочится в штаны, однажды приклеили.

Велик, ох велик соблазн притянуть дедушку Фрейда и порассуждать о злых комми, завернутых на ритуальной магии...

Но лучше заглянем в поэтическое зеркальце. Визитка города -- шлягер "Огней так много золотых на улицах Саратова, парней так много холостых, а я люблю женатого". Сей текст создан почетным гражданином города, автором тридцати поэтических сборников, один за другим выскакивавших из-под станка в советские времена. Могло бы проканать по линии гей-культуры, но у нас с этим пока никак. Грибоедов с финалом "Горе от ума"? Нож в сердце, право слово. Лермонтов? Чума в Саратове, без комментариев.

Наиболее адекватен Лимонов, но тут тоже сплошной негатив:

А "Волга" есть? Есть, рядом с мокрой тезкой. Похудела, стройная и гордая, сама по себе. Тираж адекватен, денег не платят, печатают в соседней комнате. Идеальная литературная жизнь, одним словом.

Тогда попробуем политику. Первое, что приходит на ум -- Столыпин. Но, увы, в умах горожан более актуален якобы существующий подземный ход между особняком губернатора и близлежащм строением, в котором обитала особа, пленившая его сердце.

Тот же дискурс в настоящем-будущем малопродуктивен, разве что в плане круглые-сутки-нон-стоп увеселения населения гигантоманией нынешнего губернатора. Оно и неудивительно, впрочем: Саратов испокон советских веков был закрытым городом и сейчас, стало быть, наверстываем.

Впрочем, кое-что все же есть: театры, универ, свои художники, свои почетные диссиденты, свои подпольные поэты сороковых-пятидесятых, монстры-нигилисты а-ля нечитанные ими Одарченко с Ивановым. Но такое есть и у всех. Что же суть наше?

Вопрос столь мучителен, что переходит в мета-уровень: а кто я? Your identification, please! Подождите, сейчас-сейчас, -- отвечаем, -- Бердяева прочтем, к Грофу съездим, все тогда узнаем -- и про себя и про время, и про место... Ландшафт, язык... Поскреби татарина... Сейчас-сейчас... ...Говорят, что есть старец в дальней пустыни, который пророчествует: недолго Саратову стоять осталось, сроки близко; молись, а лучше уезжай. Ходишь как по Содому-Гоморре за пять минут до того как, смотришь зрением обновленным: Немецкая, Татарская, Армянская. Ассирийцы обувь чинят. Почему-то все уверены, что в Саратове самые красивые девушки. Не знаю...

Говорят, тут что-то есть, чего нигде в другом месте нет. Впрочем, то, что есть везде, того нет тут.

Говорят, этот город похож сверху на морского конька.

Классика питерской неофициальной литературы вырвало, когда его глазам открылся вид на Саратов с Соколовой горы.

Саратовские страдания, господа, это жанр. Жанр -- невозможности самоидентификации.

Тогда скажите что это Йокнопатофа, переведите все это на другой язык, может быть, полегчает?

(Вариант статьи опубликован в журнале "Волга" N ? 199?).